Игривость

Игривость — это подвижность, живость тела и духа: живой интерес и азарт; способность откликаться, менять форму и направление, не застывать. Застывшее и закостеневшее не играет — играет только живое. Не случайно играют лишь высшие животные, и тем больше — чем сложнее устроен их мозг. Игривость можно принять за легкомыслие, за пустое баловство, которому ни до чего нет дела. Но это другое: игра тут — не отказ от серьёзного, а особый способ к нему относиться. Настоящий её противник — не дело, а ригидная серьёзность, та, что застывает в одной форме и не гнётся.

Разница видна, когда рушатся планы. Для чрезмерно серьёзного человека рухнувший план — катастрофа: он жёсток, у него была правильная картина, и её обвал переживается как трагедия. Игривый человек — гибок. Когда у него что-то не складывается, он скорее скажет: «о, интересный поворот — посмотрим, что с этим можно сделать». Тем самым игривость переводит жизнь из жанра трагедии в жанр приключения. Она работает как смазка: снимает трение, с которым реальность сопротивляется тому, кто слишком напряжён.

Игривость — это пространство эксперимента, где к ошибке можно отнестись без ужаса. Это способность относится к ошибке не как к катастрофе: все пропало, я погиб; а как к обратной связи — не сработало, попробую иначе. Это и есть опыт. Такая игра идёт без жёстких правил и без деления на победителей и проигравших — это игра, в которой выигрывают все, и единственное её правило — продолжать играть.

В восточных учениях даже творение мира называют игрой: высшее начало творит не по обязанности, а от избытка сил и радости. Игривость и есть это состояние внутреннего избытка и свободы — когда можно выйти за рамки правил и найти ход там, где логика встала в тупик. И вот что любопытно: стоит процессу стать важнее результата, как сам результат начинает даваться легче.